О русских женщинах

На выходных смотрел фильм Калина Красная. Давно не смотрел – очень сильное произведение. Шукшин, глубоко описывая характеры, оставляет каждому из них (а заодно зрителю/читателю) «свободу» быть той личностью, которую создал автор.  Достоевский, Толстой и другие великие русские писатели «ныряют» намного глубже, вторгаются в подкорку характеров, душат своих героев, а с ними и читателей, своим детальным мировоззрением. Но пост не об этом – он о русских женщинах.

Наши писатели создали образ «русской женщины» — той, для которой глагол «любить» совпадает с глаголом «жалеть». Помню когда в юности обсуждал эту тему с отцом, меня сильно покоробило такая синомизация. Не знаю как вы, а я точно не хочу, чтобы меня жалели вместо того, чтобы любить! Для сыгранной Федосеевой-Шукшиной героине, как и для широкого пласта русских женщин, это и вправду понятия совпадающие.

Я решил с этим разобраться. Оставляя за кадром сложные психологические измышления, получается следующая картинка: «женщины из русских селений» часто выполняют для своих мужчин роль мамы. У мужчин, принимающих такие отношения, мать во взрослой жизни занимает больше места, чем у людей с гармоничной психикой. Психологи называют этот феномен «поздней или неполной сепарацией с родителем». В результате мужчина долго не может найти спутницу жизни – болезненно тесные отношения с матерью мешают строить устойчивые отношения с противоположным полом. А когда и если такой мужчина решает женится, он женится именно на «маме».

Такая модель любви архаична и убога: нам мужчинам не нужны мамы – нам нужны женщины! Более того, за жертвенностью русских женщин стоит циничное собственичество. Они торгуют своей зависимостью от мужчины, требуя в замен полную принадлежность. Они строят душные скучные отношения, от которых рано или поздно захочется сбежать. И найти себе кого-нибудь помоложе – ту, которая не стремится быть «мамой».

Первоначальная вина в этой извращенной модели любви лежит именно на матерях. Имея такие отношения со своим мужем, они воспроизводят ту же модель в своих детях. Дочерей они учат быть мамами своих мужчин, а сыновей просто не отпускают от себя до сорокалетнего возраста – см. фильм «Ирония судьбы». В результате сын ищет «маму» в будущей жене, которая будет его «жалеть».

Нормальным женщинам такие мужчины кажутся «инфантильными пидорами» (цитирую свою любимую женщину). И только девушки из семей с традициями, воспетыми великой русской литературой, видят в этих мальчиках желанный субъект супружества.

Понятно, почему это было развито в традиционном русском обществе: мужчины умирали рано, женщины оставались одни, сын становился их «мужчиной». Это была устойчивая модель семьи, ей нужно было обучать дочерей. И дрессировать сыновей.

Мир ушел вперед, западная модель семьи проникает в современное российское общество. Но русские женщины меняются тяжело. Они цепляются за свою жертвенность, «жалеют», а не любят своих мужчин, строят нездоровые отношения с сыновьями. Современным мужчинам остается их только пожалеть – любить такую женщину сложно…